Гун, Пиппин и Фатти

Блайтон Энид

Гун, прочитав утренние газеты, примчался в Питерсвуд и начал распекать своего подчиненного. Фатти, пришедший рассказать о фальшивых уликах, стал свидетелем скандала. Пиппин отстранен от дела, а Гун руководствуется фальшивыми уликами. В свете происходящего Фатти решает повременить с признанием. Пиппин обещает помочь пятерке, чем сможет. Пока главный подозреваемый в ограблении - артист, находящийся в шкуре кота. По версии Гун он опоил директора театра и ограбил сейф.

Гун, Пиппин и Фатти читать:

Оттуда тотчас послышался вопль.

– Опять этот пес! – кричал Гун. – Откуда он взялся? Ступай прочь, слышишь! Ах, ты норовишь укусить меня, дрянь!

Фатти бросился в комнату, испугавшись, что Гун ударит собаку. Пиппин стоял у окна с удрученным видом. Гун спиной к камину отбивался от Бастера ногами, а тот весело прыгал, норовя схватить его за брючину.

– А, и ты здесь? – заорал он еще громче, увидев Фатти. – Снова натравливаешь на меня свою псину? Возиться с этим болваном, с твоей поганой собакой, чтоб ей сдохнуть, да еще и с тобой! Нет, от этого всего, честное слово, можно или свихнуться, или подать в отставку!

С этими словами он схватил кочергу и, к ужасу Фатти, со всего размаху вытянул Бастера по спине. Бастер взвыл от боли. В два прыжка пересекши гостиную, Фатти вырвал кочергу из рук полицейского. Мальчик был белый от ярости.

– Видели? – Гун повернулся к Пиппину, тоже слегка побледневшему. – Видели? Вы свидетель, запомните! На ваших глазах этот мальчишка натравил на меня пса, а когда я защищался, на что имею полное право, он на меня напал. Вы свидетель, Пиппин! Сию секунду изложите на бумаге, как все это происходило. Долго я охотился за этим вредоносным типом и его собакой, и вот, наконец, они у меня в руках. Вы ведь все прекрасно видели, не так ли, Пиппин?

Фатти стоял, держа Бастера на руках. Он не верил своим ушам. Он знал, что Гун глуп, невежествен и способен на жестокие поступки. Но никогда прежде натура полицейского не раскрывалась перед ним с такой полнотой.

Пиппин молчал. Он по-прежнему не отходил от окна – испуганный, ошеломленный. В течение получаса Гун буквально орал на него, обвиняя во всех смертных грехах и обзывая Бог знает какими словами. И вот теперь ему предлагается вытащить из кармана блокнот и преспокойно настрочить кучу всяких лживых измышлений про эту симпатичную собаку и ее хозяина.

– Пиппин! Будьте любезны сейчас же сесть и написать все, что я вам велел! – бушевал Гун. – Я уничтожу этого пса! Я посажу этого мальчишку на скамью подсудимых! Я...

Бастер зарычал с такой ненавистью, что Гун смолк.

– А теперь послушайте меня, – сказал Фатти. – Если вы собираетесь выполнить все ваши угрозы, то я, пожалуй, позволю Бастеру хорошенько потрепать вас, Гун. В конце концов, семь бед – один ответ. Он вас не кусал, и вам это отлично известно. Однако если вы собираетесь сказать, что укусил – что ж, тогда он и вправду превосходно может это сделать.

И Фатти притворился, будто собирается спустить на пол лающего и рвущегося из рук Бастера. Гун мгновенно остыл и даже попытался взять себя в руки. Потом надменно произнес, обращаясь к Пиппину:

– Я же вам сказал, что надо писать. Чего вы ждете? Пошевеливайтесь! Стоите, как бревно...

– Я не напишу ничего, кроме правды, – неожиданно заговорил Пиппин. – Вы изо всей силы ни за что ни про что ударили собаку кочергой по спине. Да так, что могли ее искалечить. Я не одобряю вашего поведения. Да, не одобряю, пусть вы и офицер полиции. Я люблю собак, и на меня лично они никогда не бросаются. Этот мальчик всего-навсего отнял у вас кочергу, чтобы вы снова не ударили собаку. И поступил абсолютно правильно. Следующим ударом вы могли убить его пса. И каково бы вам тогда было? Вы попали бы в очень скверное положение, мистер Гун!

Мертвая тишина повисла в комнате после этой блестящей речи. Даже Бастер затих. Все были поражены: никто не ждал такого монолога от смирного и уравновешенного Пиппина. Сам Пиппин, быть может, был поражен больше всех. Гун буквально онемел. Побледнев, широко раскрыв рот и выпучив глаза даже больше обычного, он не мигая смотрел на Пиппина. Фатти был тронут: добрый, славный старина Пиппин...

Наконец Гун пришел в себя. Физиономия его обрела прежний кирпичный оттенок. Он подступил к Пиппину и толстым, довольно грязным пальцем потряс у него перед носом.

– Вы у меня это попомните! Я вернулся, я теперь главный в Питерсвуде. Под свой надзор я возьму и это новое дело, вы к нему больше не притронетесь. Не притронетесь, ясно? Если вы надеялись заработать на нем похвалу инспектора, можете надеяться дальше. Я напишу на вас убийственный рапорт и сообщу о вашем поведении – о том, как вы пытались присвоить себе дело об ограблении, чтобы одному снять все сливки. А мне не сообщили ни слова! Гах!

Пиппин молчал, но глаза у него были совсем несчастные. Фатти стало его откровенно жаль. Гун наслаждался, унижая Пиппина на глазах у мальчика. Это давало ему ощущение собственной силы, которое он так любил.

– Немедленно передайте мне улики, все до единой, – потребовал Гун. – Фредерик Троттевилл-младший, вам, наверное, хотелось бы узнать, что это за улики, не правда ли? А вы не узнаете! Никогда не узнаете!

Пиппин передал мистеру Гуну все фальшивые «ключи», разложенные Фатти на веранде. «Ключи» хранились в конвертах и бумажных пакетиках, Так что видеть их Фатти не мог, но зато он все про них знал. Разумеется, о «ключах» можно было бы дать Гуну очень интересную информацию... Он усмехнулся про себя. Ни за что! Пусть Гун над ними попыхтит. Не много они откроют. Так ему и надо – за то, что по-скотски вел себя с Пиппином.

– Видишь, что бывает с теми, кто идет против меня – вместо того, чтобы быть со мной заодно? – Гун злорадно поглядел на Фатти и прищурился. – Я его на пушечный выстрел не допущу к новому делу; и вас, щенков, тоже! Я сам все разведаю, сам со всем справлюсь. Пиппин, в течение двух недель можете выполнять мою текущую работу. Но не вздумайте совать нос еще куда-нибудь! Я не нуждаюсь в помощи. Да и чем вы, безмозглый тупица, способны помочь специалисту моего ранга?! Ваши идиотские соображения я и выслушивать не стану.

Он спрятал «улики» и тщательно запер ящик.

– Я иду лично побеседовать с директором театра. Ах, да, вы с ним уже виделись, мистер умник, я знаю. Но мне совершенно безразлично, что там вы из него вытянули. Ничего стоящего разузнать вы просто не могли. Где вам! Ладно, приступайте к переписке документов. Я отметил галочкой, откуда начинать. И запомните: я не забуду, как вы не подчинились моему приказу в связи с действиями этой богомерзкой собаки. Да-да, имело место самое настоящее неповиновение старшему по званию. Вы отказались выполнить свой служебный долг. Гах!

Мистер Гун удалился, сохраняя величественный вид и высокомерное выражение лица. Тяжело ступая, главный страж порядка в Питерсвуде протопал по дорожке к воротам и, выйдя, с силой их захлопнул. Фатти спустил Бастера на пол. Тот подбежал к Пиппину и, тихонько поскуливая, стал дружелюбно трогать лапой его ногу.

Пиппин наклонился и похлопал Бастера по спине. Вид у него по-прежнему был жалкий, и Фатти захотелось хоть чем-нибудь утешить этого человека.

– Он благодарит вас: вы ведь за него заступились, – проговорил мальчик. – И от меня большое вам спасибо, мистер Пиппин. Вы поступили очень благородно.

– Славный пес, – сказал Пиппин. – Люблю собак. Дома у меня тоже есть собака. Только Гун не разрешил бы привезти ее сюда.

– Держу пари, вы думаете о Гуне то же самое, что и я. Что все мы думаем. Он же скотина. И всегда ею был. Никакого права он не имел разговаривать с вами в таком тоне!

– Я-то надеялся, что приму участие в таком интересном деле... – Пиппин сел и достал самопишущую ручку, готовясь приступить к работе. – Конечно, я собирался послать за Гуном сегодня же утром, но он сам увидал заметку в газете и опрометью примчался в Питерсвуд. И конечно, обвинил меня в том, что я будто бы пытался скрыть от него происшествие. Ты видел – пришлось ему отдать все добытые улики; теперь он воспользуется ими вместо меня.

Фатти лихорадочно обдумывал положение. Должен он или не должен признаться Пиппину, что улики – фальшивые? Нет уж, не должен. Они попали в руки Гуну, пусть тот, болван, с ними и возится.

Кроме того, Фатти понимал, что честный Пиппин, узнай он правду, счел бы себя обязанным открыть ее Гуну. А это все погубит. Гун пойдет жаловаться родителям, ребятам запретят приближаться к тайне ограбления театра. Гун опять последними словами разругает Пиппина за то, что тот по глупости клюнул на поддельные «ключи».

Лучше всего было бы вообще-то, чтобы Гун занялся этими «ключами» и оставил настоящее поле деятельности Фатти и остальным юным Тайноискателям. Они бы немедля взялись за работу. Пиппин, между прочим, вполне мог бы им помочь, и это было бы уж совсем замечательно!

– Мистер Пиппин, плюньте на все, что говорил вам Гун, – очень серьезно сказал Фатти. – Я убежден, инспектор Дженкс, наш большой друг, никогда не позволил бы ему так нагло вести себя с вами, окажись он здесь сегодня утром.

– Инспектор говорил мне о вашей компании, – дружески улыбнулся мальчику Пиппин. – Должен признаться, он очень высокого мнения о тебе лично и считает, что ты сильно помог ему в раскрытии нескольких таинственных дел.

Фатти понял, что этим шансом необходимо воспользоваться.

– Что правда, то правда. Знаете, Пиппин, я обязательно приму участие и в последнем деле тоже. И вполне возможно, даже добьюсь успеха и найду преступника. И я буду счастлив, если вы согласитесь помочь мне и моим товарищам. Это было бы так здорово – представить инспектору Дженксу еще одну раскрытую тайну! Он очень обрадуется.

Пиппин поглядел на юного Фатти. Совсем еще мальчик (в свои – сколько там? Тринадцать? Четырнадцать лет?), подросток, но есть у него качества, вызывающие уважение и доверие. Что же ему дала природа? Ум? Конечно. Характер? Безусловно. Дерзость? В избытке. Отвагу? В завидном количестве. Все это Пиппин угадывал, всматриваясь в живые, пытливые глаза Фатти. Инспектору Дженксу паренек очень нравится, больше того – внушает восхищение. Что ж, он, Пиппин, тоже готов отнестись к Фатти самым лучшим образом. Очень даже готов! И не собирается ни от кого скрывать свое отношение. Пусть кто-нибудь и заподозрит, будто это из-за того, что Фатти не хочет работать с мистером Гуном. Пиппин не сомневался – наверняка будет весело и увлекательно помогать такому мальчишке в расследования преступления. А какой удар нанесет он мистеру Гуну!..

– Хорошо, – сказал он и замолчал. Но потом опять проговорил: – Хорошо. Я с удовольствием помогу вам. Однако не обязан ли я доводить до сведения мистера Гуна все, что нам удастся обнаружить?

– Но, мистер Пиппин, – изумился Фатти, – разве вы не слышали, как он кричал, что не нуждается в вашей помощи? Не слышали, что вам запрещено являться к нему с вашими дурацкими идеями, поскольку другими они и быть не могут? Вы нарушите приказ начальства, мистер Пиппин, если скажете мистеру Гуну хоть слово.

Соображения Фатти показались Пиппину убедительными. Это и вправду было бы нарушением приказа, явись он к мистеру Гуну с каким-нибудь сообщением по делу о пропаже денег. С другой стороны, работа над этим делом есть его прямой служебный долг. Он все-таки первым увидел пустой сейф!

– Я буду помогать вашей пятерке, – твердо пообещал Пиппин, и Фатти в ответ улыбнулся доверчиво и радостно. – Инспектор Дженкс позволил вам участвовать в других делах, позволит и в этом. Кроме того, так или иначе, но мне, не скрою, хотелось бы отплатить Гуну за те оскорбления, которые я от него выслушал.

– Вот это правильно! – Фатти целиком был согласен с Пиппином. – Желание ваше естественно и справедливо. Но поговорим о деле. Я выкладываю карты на стол. Вы можете сделать то же самое. Я расскажу все, что знаю. Вы, если захотите, расскажете все, что знаете вы.

– Что же тебе известно? – спросил Пиппин с любопытством.

– Вчера вечером мы с друзьями, – начал Фатти, – провели на задах театра полтора часа – с половины шестого до семи. Слонялись, вынюхивая что-нибудь интересное, читали афиши, смотрели, что делается вокруг...

– Вы там были? – Пиппин выпрямился на стуле и весь обратился в слух. – Заметили что-нибудь необычное?

– Там есть веранда, на которую выходит несколько окон. Я заглянул в одно и увидел Кота из пантомимы – по крайней мере, думаю, что это был именно он. Гигантская пушистая кошка. Кот подошел к окну и посмотрел прямо мне в глаза. Я страшно испугался. Я ведь видел его в свете уличного фонаря; контуры расплывались, он казался призрачным, невероятным. Когда через некоторое время мы с Ларри и Пипом еще раз поглядели в окно, он сидел у камина, делая вид, что умывается, как настоящий кот. Даже помахал нам лапой.

Пиппин слушал с очень серьезным видом.

– Это в высшей степени интересно, – заметил он, когда Фатти умолк. – Понимаешь, установлено, что во время совершения преступления в театре не было никого, кроме Кота из пантомимы. Гун хочет арестовать его. Гун убежден, что именно Кот опоил директора и украл деньги из сейфа. Можно ли в это поверить – Кот из пантомимы?!

Нам важно ваше мнение:

Если на ваш взгляд сказка «Гун, Пиппин и Фатти» подходит под одну или несколько категорий ниже, просто нажмите на них:

Для малышей Для детей 5-6 лет В стихах Для девочек Про лису

Это поможет сделать сайт чуточку лучше. Спасибо!

Читать похожие сказки: