Глава десятая, в которой Кристофер Робин устраивает Праздничный обед в честь Винни-Пуха, а мы прощаемся

Милн А. А.

Глава десятая, в которой Кристофер Робин устраивает Праздничный обед в честь Винни-Пуха, а мы прощаемся читать:

Вскоре над Лесом вновь засияло солнце, принеся с собой благоухание мая. Все лесные ручейки весело журчали, вернувшись в свои русла, вода дремала в маленьких озёрцах, вспоминая великие дела, которые совершила не так уж и давно. В тишине и спокойствии Леса кукушка пробовала свой голос, прислушивалась к себе и старалась понять, нравится ей то, что она слышит или нет. Лесные голуби о чём-то жаловались друг другу, жаловались лениво, как бы говоря, что кто-то, конечно, виноват, но особой беды в том нет. Так вот в такой день Кристофер Робин по-особенному свистнул, как умел свистеть только он, и из Столетнего Леса прилетела Сова, узнать, что ему нужно.

— Сова, я хочу собрать гостей, — поделился с ней своими планами Кристофер Робин.

— Ты, значит, хочешь собрать гостей, — кивнула Сова.

— Я собираюсь устроить Праздничный обед в честь подвигов, которые совершил Пух, чтоб спасти Хрюку от потопа.

— Ага, вот, значит, по какому поводу, — кивнула Сова.

— Да, и я попрошу тебя как можно скорее сообщить об этом Пуху и всем остальным, потому что обед состоится завтра.

— Разумеется, состоится, отчего ему не состояться? — кивнула Сова.

— Так ты им всем скажешь?

Сова попыталась придумать какой-нибудь мудрый ответ, но не смогла, а потому отправилась выполнять поручение. Как и просил Кристофер Робин, сначала она полетела к Пуху.

— Пух, — сообщила она ему, — Кристофер Робин устраивает Праздничный обед.

— Вот здорово! — воскликнул Пух, а потом спросил, чувствуя, что Сова ждёт от него ещё каких-то слов. — А там будут маленькие такие пирожные с розовой глазурью?

Обсуждать маленькие пирожные с розовой глазурью Сова сочла ниже своего достоинства, поэтому в точности передала Пуху всё, что просил сказать Кристофер Робин, и полетела к Иа.

— Обед в мою честь? — повторил Пух, оставшись один. — Потрясающе!

И начал гадать, узнают ли другие, что их приглашают на особенный, Пуховый обед, и рассказал ли им Кристофер Робин о «Плывучем медведе», «Мудрости Пуха» и всех прочих великолепных кораблях, которые он изобрёл и на которых плавал. А потом ему в голову пришла новая мысль: как же будет ужасно, если все об этом позабыли и на обеде никто не будет знать, по какому случаю они собрались за праздничным столом. И чем дольше он об этом думал, тем больше путаницы прибавлялось у него в голове. В его мысли начали вплетаться чьи-то чужие голоса, и вскоре этот самый обед представился ему сном, в котором всё шло шиворот-навыворот. А потом сон сам собой начал складываться в песенку, и вот что из этого вышло:

 

ХВАСТЛИВАЯ ПЕСНЯ ПУХА

 

Трижды ура в честь Пуха!

/Ура в честь кого?/

Да Пуха!

Или плохо со слухом

У вас?

/Нет, но с чего…/

Друзей он от потопа спас!

Трижды ура в честь Винни!

/В камине?/

В честь бравого Винни!

Сам плавать не мог,

Но другу помог.

/А что тут такого?/

Да дайте хоть слово

Сказать. Так вот, я о Пухе.

/О ком?/

Да о Пухе!

И с ним не шутите!

/Не понял, простите?/

Прощаю. Наш Винни

Умён и красив…

/Повторите!/

Умён и красив, повторяю.

И всем запрещаю

Я думать иначе.

Секрет красоты в аппетите!

Он любит поесть и поспать,

Он плавать совсем не умеет,

Но к другу всегда подоспеет,

Когда того надо спасать!

/На лодке?/

На лодке, плоту, сковородке —

Неважно.

Он храбр и отважен,

Наш Винни, и слава ему и ура!

/Достоин он ордена даже!/

Пусть будет он счастлив всегда,

Умён, и здоров, и богат,

Наш мудрый сосед и собрат!

Трижды в честь Пуха ура!

/Ура в честь кого?/

Пуха!

Трижды в честь Винни ура!

/Винни какого?/

Да Винни же Пуха! Медведя!

/Да скажет ли кто-нибудь ясно, толково,

ЧЕГО ОН ТАКОГО

СДЕЛАЛ?/

 

А пока всё это происходило в голове Пуха, Сова разговаривала с Иа.

— Иа, — начала она, — Кристофер Робин устраивает праздничный обед.

— Очень интересно, — отозвался Иа. — Полагаю, они пришлют мне объедки, на которых сначала потопчутся. Какие все они добрые и заботливые! А если и не очень, то стоит ли об этом упоминать.

— Приглашение послано и тебе.

— И на что оно похоже?

— Обычное приглашение.

— Да, я тебя понял. Кто его выбросил?

— Приглашение — это не объедки, его на помойку не выбрасывают. Приглашение посылают, когда хотят кого-то куда-то пригласить. Тебя вот приглашают на праздничный обед. Завтра.

Иа медленно покачал головой.

— Ты, наверное, перепутала меня с Хрюкой. Маленький такой зверушка с оттопыренными ушками. Это Хрюка. Я ему передам.

— Нет, нет! — Сова начала злиться. — Приглашение послано именно тебе.

— Ты уверена?

— Разумеется, уверена. Кристофер Робин сказал: «Передай приглашение всем! Всем до единого!»

— Всем, кроме Иа?

— Всем до единого, — раздражённо повторила Сова.

— Ага! — кивнул Иа. — Это, несомненно, ошибка, но я, однако, приду. Только, если вдруг пойдёт дождь и всё испортит, я не виноват.

* * *

Но дождь не пошёл. Кристофер Робин соорудил стол из длинных досок, и все уселись за него. Кристофер Робин сел во главе стола, а на другом его конце, напротив себя, посадил Пуха. Между ними по одну руку Кристофера Робина расположились Сова и Иа, а по другую — Кролик, Ру и Кенга. А все друзья и родичи Кролика рассыпались по траве и замерли в ожидании того, что кто-то с ними заговорит, или что-то им бросит, или хотя бы спросит, который час.

Для Крошки Ру это был первый Праздничный обед, поэтому он очень волновался. И начал говорить, как только все уселись за стол.

— Привет, Пух! — пискнул он.

— Привет, Ру! — ответил ему Пух.

Ру всё подпрыгивал и подпрыгивал на своём сидении, а потом повернулся к Хрюке.

— Привет, Хрюка! — пискнул он.

Поросёнок помахал ему лапкой, потому как битком набил рот и не мог произнести ни слова.

— Привет, Иа! — не унимался Крошка Ру.

Иа мрачно ему кивнул.

— Скоро пойдёт дождь, будь уверен, пойдёт.

Ру поднял голову, убедился, что никакого дождя нет и в помине, а если он и пойдёт, то не скоро, и поздоровался с Совой: «Привет, Сова»! Сова добродушно ответила ему: «Привет, мой маленький юный дружок», — и продолжила рассказывать Кристоферу Робину о несчастном случае, который едва не произошёл с одной её подругой. А Кенга сказала Ру: «Сперва выпей молоко, дорогой, поговоришь потом». Ру, который как раз пил молоко, попытался доказать, что он может и пить молоко, и говорить одновременно… в результате его долго хлопали по спине и вытирали.

Когда же они почти всё съели, Кристофер Робин постучал ложкой по столу, все разом перестали говорить и затихли, за исключением Крошки Ру, на которого напал приступ икоты. Но он пытался представить всё так, будто икал кто-то из многочисленных родичей Кролика.

— Этот обед, — в наступившей тишине торжественно заговорил Кристофер Робин, — устроен в честь одного из нас. Все мы знаем, кто он. Это его Праздничный обед, потому что он заслужил его своими делами, и я приготовил ему подарок. Вот он! — потом он пошарил вокруг себя руками и прошептал. — Где же он?

И пока Кристофер Робин искал внезапно пропавший подарок, Иа важно откашлялся и произнёс речь.

— Друзья, включая и всех прочих, — начал он. — Мне очень приятно, во всяком случае, до сего момента было очень приятно, лицезреть вас всех на моём праздничном обеде. Сделанное мною — пустяк. Любой из вас, за исключением Кролика, Совы и Кенги, на моём месте поступил бы точно так же. Да, и Пуха. Мои слова, разумеется, не относятся к Хрюке и Ру, потому что они слишком маленькие. Любой из вас поступил бы точно также. Но так уж получилось, что это сделал я. Нет нужды упоминать, что содеянное мною и то, что ищет сейчас Кристофер Робин, никоим образом не связаны между собой… — тут Иа поднял переднюю ногу, приставил копыто к пасти и громко прошептал. — Поищи под столом… Итак, я совершил этот поступок, потому что убеждён: если мы можем чем-то помочь, надо помогать. Я чувствую, мы все должны…

Ру громко икнул.

— Ру, дорогой, — мягко упрекнула его Кенга.

— Разве икал я? — с удивлением спросил Ру.

— О чём это говорит Иа? — шепнул Хрюка Пуху.

— Не знаю, — по голосу чувствовалось, что Пух обижен.

— Я думал, обед устроили в твою честь.

— Совсем недавно я тоже так думал, но теперь выходит, что нет.

— Я бы предпочёл, чтобы мы собрались ради тебя.

— Я тоже.

Крошка Ру опять громко икнул.

— КАК… Я… УЖЕ… ГОВОРИЛ, — громко и строго продолжил Иа, — когда меня перебили эти неуместные громкие звуки, я чувствовал, что…

— Вот он! — радостно воскликнул Кристофер Робин. — Передайте его глупышу Пуху. Это ему!

— Подарок Пуху? — переспросил Иа.

— Ну конечно. Он же лучший в мире медведь.

— Мне следовало заранее знать об этом, — вздохнул Иа. — В конце концов, грех жаловаться. У меня есть друзья. Только вчера кто-то разговаривал со мной. А на прошлой неделе или неделей раньше Кролик наткнулся на меня и сказал: «Тьфу ты, опять он!» Это и есть дружеское общение. Вокруг меня что-то да происходит.

Но никто не слушал его, потому что все говорили: «Что это, Пух?» или «Я знаю, что это» или «Нет, ты не знаешь», — и многое другое, что принято говорить в подобных случаях. И, разумеется, Пух открывал подарок очень-очень быстро, насколько возможно быстро открыть подарок, не разрезая верёвочки, потому что никогда не знаешь, когда может пригодиться в хозяйстве целая верёвочка. Наконец, Пух снял с подарка бумагу.

А когда увидел, что под ней скрывалось, чуть не свалился со стула, так ему понравился подарок. Он получил специальный карандашный пенал. И лежали в пенале карандаши, с буквой «В», сокращённо от Винни, буквами «НВ», сокращённо от Неустрашимого Винни, и буквами «ВВ», сокращённо от Винни-Выдумщика. А ещё были в пенале ножик для заточки карандашей, и ластик, чтобы стирать написанное, и линейка, чтобы чертить дорожки, по которым будут гулять слова, и дюймовая шкала на линейке, на случай, если кому-то захочется замерить расстояние в дюймах, и карандаши с синими, красными и зелёными грифелями, чтобы писать или рисовать ими что-то совсем особенное — синим, красным или зелёным цветом.

И каждая из этих удивительных вещей лежала в своём отделении, и закрывался пенал с громким щелчком, который сообщал хозяину, что пенал закрыт. И все эти сокровища теперь принадлежали Пуху.

— Вот здорово! — обрадовался Пух.

— Как здорово, Пух! — воскликнули все, за исключением Иа.

— Спасибо! — поблагодарил Кристофера Робина Пух.

А Иа бубнил себе под нос: «Кому нужна вся эта писанина? Карандаши и всё прочее. Раздули из мухи слона, вот что я думаю, если вас интересует моё мнение. Пустяковина. Никому не нужная вещь».

После обеда, когда все распрощались и поблагодарили Кристофера Робина, Пух и Хрюка задумчиво шли рядом, освещённые золотистым сиянием заходящего солнца. Они долго молчали, пока, наконец, Хрюка не спросил Пуха: «Пух, что ты первым делом говоришь, когда просыпаешься утром?»

— Что у нас на завтрак, — без запинки ответил Пух. — А что говоришь ты, Хрюка?

— Я говорю, а что интересного ждёт меня сегодня?

Пух кивнул, а после недолгого раздумья заметил: «Это ведь одно и то же».

* * *

— И что же произошло? — спросил Кристофер Робин.

— Когда?

— На следующее утро.

— Я не знаю.

— Может, что-нибудь придумаешь, а потом расскажешь мне и Пуху?

— Ну, раз тебе хочется…

— Пух очень хочет услышать, — ответил Кристофер Робин.

Он глубоко вздохнул, подхватил своего медвежонка за заднюю лапу и направился к двери, таща за собой Винни-Пуха. У самой двери остановился, повернулся ко мне и спросил: «Придёшь посмотреть, как я умываюсь?»

— Скорее всего.

— А пенал Пуха лучше моего?

— Они одинаковые, — ответил я.

Кристофер Робин кивнул и вышел… а вскоре я услышал, как Винни-Пух… бум-бум-бум … поднимается по лестнице следом за ним.

Нам важно ваше мнение:

Если на ваш взгляд сказка «Глава десятая, в которой Кристофер Робин устраивает Праздничный обед в честь Винни-Пуха, а мы прощаемся» подходит под одну или несколько категорий ниже, просто нажмите на них:

Про принцесс Смешная Для детей 3-4 лет О царе Про зайца

Это поможет сделать сайт чуточку лучше. Спасибо!

Читать похожие сказки: