Разговор по душам

Томин Юрий Геннадьевич

Алексей Палыч и Елена разговаривают, сидя на берегу озера. Мы в очередной раз узнаем о цели прибытия Елены - наблюдение за людьми. Инопланетянам надо понять природу чувств и научиться чувствовать. На этот раз нам объясняют все более пространно и в довольно высокопарных выражениях. Больше Алексей Палыч ничего интересного не узнает. Ни о цели похода, ни о линии поведения лже-Елены. В конце-концов он угрожает, применив силу, связать инопланетянку. Та в ответ демонстрирует громадную силу, давая понять, что борьба бесполезна.

Разговор по душам читать:

Лжедмитриевна присела рядом с Алексеем Палычем. Он слегка отодвинулся, но тут же подумал, что это можно понять так, будто он боится. Тогда он придвинулся. Но Лжедмитриевна молчала.

– Слушаю вас, – сказал Алексей Палыч нейтральным голосом.

– Я вижу, что вы постоянно волнуетесь... – начала Лжедмитриевна.

– А вы нет.

– Разумеется. Прежде всего, это состояние мне незнакомо. К сожалению. Эмоции – прекрасное человеческое свойство. Но я пока ими не овладела.

– Но есть надежда?

– Возможно. Это будет мой конец как исследователя. Исследователь должен быть бесстрастным. Если на эксперимент влияет личность, эксперимент загрязняется.

– Все ценное на Земле создано личностями, – сказал Алексей Палыч торжественно, но не слишком уверенно. – А эмоции – основа любого творчества. Впрочем, извините, в теории творчества я не силен. Кажется, основой все-таки является труд. Итак, вы проводите чистый эксперимент. В чем он заключается?

– Точно не знаю. Я наблюдаю. Выводы делают другие.

– Те, которые там? – Алексей Палыч указал пальцем в небо.

– Сейчас они там, – Лжедмитриевна указала на землю.

– Мало нам небесных пришельцев, теперь еще и подземные?!

– Над противоположной стороной Земли тоже небо.

– Извините. Я немного запуган и временами плохо соображаю, – с некоторым уже раздражением молвил Алексей Палыч. – Но это не моя вина. Какова же все-таки цель эксперимента?

– Вам он ничего не даст. Он нужен нам. Тут я кое-что могу объяснить, но не полностью: я все-таки не машина.

– Это новость! – удивился Алексей Палыч. – У вас что же, машинная цивилизация? Управляют машины, а вы их только смазываете?

Лжедмитриевна слегка улыбнулась.

– Машины лучше информированы. Наши машины не смазываются. Да и вообще они не машины, в вашем понимании. Это поля, и мы с ними взаимодействуем. Не требуйте у меня других объяснений, я не сумею вам объяснить.

Но Алексея Палыча заинтересовал сейчас не смысл слов Лжедмитриевны, он обратил внимание на ее гримаску, похожую на улыбку.

– Стоп! – сказал он. – Но вы сейчас улыбнулись. А ведь это эмоция!

Лжедмитриевна как будто слегка встревожилась. На лице на этот раз никаких изменений не было, изменилась только манера речи.

– Разве я улыбнулась? – быстро спросила она. – Не может быть. Это просто невозможно. Неужели я так быстро заразилась?

– И сейчас вы встревожились. И это – эмоция.

– Ничего подобного, – сказала Лжедмитриевна таким тоном, каким люди произносят заведомую ложь. – Вы о чем-то спрашивали?

– Я спрашивал: какова цель эксперимента?

– Цель... Цель – выход из тупика, в котором мы оказались... но... Алексей Палыч, пойдемте спать, поговорим завтра. Я хотела успокоить вас, но, кажется, сделала что-то неправильно. Хотела с вами поговорить... Но кажется, сейчас я не готова к такому разговору.

– Какому такому?

– Я... не знаю.

Будь на месте Лжедмитриевны другая девица, Алексей Палыч скорее всего ничего бы не заметил. Но в отношении этой, на фоне общей ее железобетонности, глаз его подметил слабо уловимые изменения.

– Нет, – сказал Алексей Палыч, – спать я не хочу. На разговор вы меня вызвали сами. Если, как вы говорили, я имею кое-какие заслуги, то прошу ответить. Это будет только справедливо.

– Справедливо... – повторила Лжедмитриевна. – У вас, у людей, двойственное мышление: хорошо – нехорошо, справедливо несправедливо... Трудно понять эту двойственность. Хорошо или справедливо то, что разумно. Остального не существует.

– А что разумно?

– То, что рационально.

– Игра словами, – сказал Алексей Палыч. – То, что разумно с одной точки зрения, не разумно с другой. Я помог вам выбраться из воды. Не сделай я этого, поход бы прекратился. Но прекратить поход было главной моей целью. Следовательно, я поступил нерационально и неразумно. Это с вашей точки зрения. Но иначе поступить я не мог, потому что не могу спокойно смотреть, как тонут. Извините, я не в расчете на благодарность. Просто этот пример известен нам обоим.

– А вот я вам благодарна, – заявила Лжедмитриевна. – То есть я хочу сказать, что это чувство нам не известно... Если бы мы могли испытывать подобные чувства, то не посылали бы к вам исследователей.

– Но вы сказали, что благодарны...

– Я сказала... Но это ничего не значит... То есть значит, но только для меня. Простите, я говорю нелогично. Мне кажется... я... волнуюсь.

– Опять эмоция!

– Не знаю. Я работаю по заданию. Я ищу... И мне все время что-то мешает, – сказала Лжедмитриевна, и голос ее звучал замедленно, как у поврежденного магнитофона.

– Что вы ищете? – жестко спросил Алексей Палыч, ибо подумал, что именно так и надо разговаривать с магнитофоном.

"Магнитофон", как ни странно, от этого оживился.

– Это я примерно знаю: страх, смелость, доброта, зависть, сочувствие, любовь, неприязнь – это ваши чувства. Для нас они не существуют: они нелогичны. Нам нужно понять нелогичность ваших чувств. Как ни странно, мы в них нуждаемся.

– Они нелогичны для машины. Правда, машины несовершенной. Можно создать машину, наделенную чувствами. Надеюсь, у человечества хватит ума не докатиться до этого, – заметил Алексей Палыч.

– Мы не машины, – сказала Лжедмитриевна. – Мы с ними только взаимодействуем. Мы мыслим самостоятельно. Но уже давно появилась категория мыслителей, которые мыслят над тем, зачем они вообще мыслят. Тупик. Мышление теряет смысл, так как нет цели. У нас нет болезней, наводнений, войн...

– Уж не за войнами ли вы сюда прибыли? – осведомился Алексей Палыч. – Можем поделиться. Забирайте хоть все.

– У нас не хватает эмоций, – ответила Лжедмитриевна. – У нас не умеют ни сердиться, ни радоваться, ни плакать, ни смеяться. Мы живем слишком спокойно. Даже не слишком – абсолютно спокойно.

– За этим вы сюда и пожаловали?

– В принципе – да. Отдельные наши наблюдатели, правда, у вас заражаются, но нужно разработать метод общего заражения.

– Что-то вроде прививки? – сыронизировал Алексей Палыч, но юмором, видно, планета Лжедмитриевны еще не была заражена.

– Нет, – серьезно ответила она, – одновременное воздействие на всех жителей. Чувства должны проявиться у всех сразу, иначе возникнет неравноценность.

– А вы не боитесь последствий? Если все одновременно, так сказать, прозреют... Взрыв эмоций населения целой планеты... Это, пожалуй, опасно.

– Надо попробовать. От порядка мы уже устали. Установление абсолютного порядка и абсолютной равноценности приведет нас к гибели – это доказано. Отсутствие трудностей вовсе не поддерживает жизнь, оно убивает ее.

– Значит, вам нужны беспорядки... – задумчиво сказал Алексей Палыч. – Ну что ж, тут мы бы могли вам помочь. Кое-что у нас есть: бездельники, жулики, пьяницы, просто хулиганы... Почему вам не пригласить к себе сотню-другую? Из добровольцев, конечно.

– Они будут уничтожены порядком. Нужна одновременность. И потом, нам нужны эмоции, а не хулиганы.

– Я пошутил.

– Я поняла. Вы не обижаетесь, что мне не смешно?

– Мне тоже не смешно, – сказал Алексей Палыч. – Но что же мне остается делать? Вы представляете целую планету, я – сам себя. Вы заботитесь о спасении цивилизации, я – о судьбе нескольких детей. Кстати, при чем тут дети? Почему вы выбрали их для наблюдений?

– Выбирала не я. Считается, что детей легче исследовать.

– Почему?

– Они более открыты, чем взрослые.

– Есть взрослые прозрачнее стекла...

– Да, – согласилась Лжедмитриевна, – такие, например, как вы. Но таких мало.

– Гм... – сказал Алексей Палыч, не зная, считать это комплиментом или оскорблением. Решив пропустить мимо ушей космическую оценку своей личности, он продолжал: – И есть дети скрытные, осторожные. Но откуда вы набрались этой премудрости?

– Я здесь не первая.

Наступило молчание. Лягушки угомонились, только одна продолжала ворковать приглушенным голосом. Возможно, ее головастики никак не могли заснуть и она их убаюкивала.

– У вас лягушки есть? – спросил Алексей Палыч.

– Были. Когда началось упорядочение планеты, они исчезли. Так же как и другие животные.

– Как же вы обходитесь без животных? – изумился Алексей Палыч. Ведь они часть природы.

– Все началось с уничтожения микробов... Потом потянулась цепочка... Если удастся разрушить порядок, животных придется восстанавливать снова. Но где мы возьмем исходных?

– Лягушек мы вам с Борисом наловим, – предложил Алексей Палыч. Давайте только прекратим поход и вернемся.

– Я не могу отдать приказ прекратить поход. Ребята не согласятся ни с того ни с сего. Не могу же я сказать: так хочет Алексей Палыч.

– Но есть какой-то примерный срок?

– Ориентировочный срок две недели. Если, конечно, критическая ситуация не возникнет до этого.

– Критическая ситуация – это обязательно?

– Желательно.

– Не хотите ли вы сами ее создать?

– Теперь, пожалуй, нет.

– Что значит "теперь"?

Лжедмитриевна промолчала.

– Слушайте, – сказал Алексей Палыч, – вы исследуете земную модель. Но ведете вы себя совсем не по-земному. Наш руководитель принял бы все меры для того, чтобы не было никаких критических ситуаций. В этом его главная задача как руководителя. Вы можете гарантировать, что с ними ничего не случится?

– Теперь могу.

– Вы во второй раз говорите "теперь". Разве что-то изменилось?

И на этот раз Лжедмитриевна промолчала.

– Тогда вот что, – заявил Алексей Палыч. – Я хочу вас предупредить. И тех, кто нас сейчас слышит. Я собираюсь применить силу. Мне не нравятся эти самые ситуации. Мы с Борисом вас просто свяжем и заставим ребят свернуть по первой встречной дороге. Мне еще не приходилось выкручивать руки женщинам, тем более – инопланетным, но я уже к этому готов.

Лжедмитриевна выслушала эту речь совершенно спокойно.

– Не думайте, что я так уж беззащитна, – сказала она.

– Лучи с неба? – саркастически спросил Алексей Палыч.

– Нет. То, что я не умею плавать – просчет. Об этом забыли потому, что у нас вода под землей. Но кое-что я умею.

– Например, терять нужные карты, – подсказал Алексей Палыч.

"Намека" Лжедмитриевна не поняла или не захотела понять.

– Хорошо, – сказала она, поднимаясь, – вы можете столкнуть этот плот в воду?

– Какое отношение... – начал было Алексей Палыч, но его прервали.

– Никакого. Это к вопросу о моей беззащитности.

Алексей Палыч с сомнением посмотрел на плот, вытащенный на берег наполовину. Затаскивали его всей компанией. Внутренний голос говорил ему, что попытка бессмысленна. Тот же голос, с противоречивостью, свойственной всем внутренним голосам, советовал попробовать.

Алексей Палыч зачем-то откашлялся. Затем зашел с кормы, присел на корточки и просунул ладони под веревки. Резкий рывок. Резкая боль в кистях. Ближайшая лягушка тихонько хихикнула.

"Нужно постепенно, – подумал Алексей Палыч. – Резкий рывок увеличивает инерцию."

Поехали постепенно. И дело как будто пошло. Наметилось какое-то движение вверх. Поддавался плот, совершенно очевидно поддавался! Если раньше коленки Алексея Палыча были на уровне верхних бревен, то теперь они переместились к нижним. Соревнование было почти уже выиграно, но в спине что-то хрустнуло, и Алексей Палыч выпрямился. Почувствовав в ногах некоторое стеснение, он глянул вниз и обнаружил, что голени ноги до половины ушли в мокрый песок. Алексей Палыч не учел принципа относительности движения и не заметил, что перемещался не плот, а он сам.

Песок неохотно выпустил ноги, промокшие сегодня уже во второй раз.

Лжедмитриевна, бесстрастно наблюдавшая за этой борьбой, подошла к плоту. Она легко приподняла край, столкнула плот в воду и тут же вытащила обратно.

– Не так уж просто будет меня связать, – сказала она.

– Я вижу, – согласился Алексей Палыч. – Я забыл, что вы кандидат в мастера спорта. Случайно, не по штанге?

Но сарказмы отлетали от "мадам", как шарики от ракетки.

– Алексей Палыч, – сказала она, – не нужно меня связывать. Вы только поставите себя в неловкое положение. Дело не в том, кто кого сильнее. Хотите, я даже не буду сопротивляться? Но посудите сами группа идет в поход с руководителем, которого она хорошо знает...

– Очень хорошо... – язвительно заметил Алексей Палыч, присаживаясь на колоду, развязывая шнурки и стаскивая кеды.

– Так ребята, во всяком случае, думают. По дороге к ним присоединяются двое незнакомых. Они пытаются помешать походу и нападают на руководителя. Да еще хотят заставить куда-то свернуть и нарушить девиз. На чьей стороне будут ребята? Или их вы тоже будете связывать?

– Отстаньте вы от меня! – сказал Алексей Палыч, вытряхивая песок из обуви.

– Мне кажется, я объяснила логично.

– И рационально, а также разумно, – заметил Алексей Палыч, стаскивая промокшие носки. Несмотря на теплую воду, песок был холодным, и песчинки неприятно терли озябшую кожу.

Лжедмитриевна, словно Алексей Палыч был ей что-то должен, снова присела рядом с ним и спросила как ни в чем не бывало:

– Алексей Палыч, мне кажется, что вы сейчас сердитесь. Скажите, что вы при этом испытываете? Это неприятное состояние?

– Я не кролик! Нечего меня исследовать! – заявил Алексей Палыч. Да и вообще – зачем вы пришли на берег? Я вас не звал.

– Я хотела вас успокоить.

– Вам же нужны эмоции...

– Мне кажется, что вы испытываете сейчас неприятное состояние. Это отрицательная эмоция? Как сделать ее положительной?

– С чего это вы вдруг стали обо мне беспокоиться?

– Мне кажется, что я должна это сделать.

– У нас есть поговорка: если кажется – перекрестись.

– Это как?

Алексей Палыч показал. Лжедмитриевна повторила.

– Помогло? – спросила она.

Алексей Палыч, хоть и продолжал потихоньку кипеть, не мог не улыбнуться.

– Помогло! – обрадовалась Лжедмитриевна.

– Идемте спать, – сказал Алексей Палыч.

Когда Алексей Палыч вернулся на стоянку, небо над головой уже начало заметно светлеть. Понимая, что сегодня вряд ли удастся заснуть, он все же залез в чехол и начал елозить ногами, пытаясь согреть одну ступню о другую.

Нам важно ваше мнение:

Если на ваш взгляд сказка «Разговор по душам» подходит под одну или несколько категорий ниже, просто нажмите на них:

Для малышей Волшебная Для детей 5-6 лет Для девочек Для детей 3-4 лет

Это поможет сделать сайт чуточку лучше. Спасибо!

Читать похожие сказки: